Статьи
02.02.10 / 00:00
Самые политические преступления на Среднем Урале

Наш постоянный автор Олег ЛОГИНОВ представляет читателям «ВЕДОМОСТЕЙ Урал» очередной обзор

 
 

Расстрел царской семьи 17 июля 1918 года в подвале дома инженера Ипатьева - самое громкое политическое преступление на Среднем Урале


Поскольку политическое преступление предполагает насильственные действия против существующей власти, то самым громким политическим преступлением до революции 1917 года можно назвать Пугачевский бунт. «Бессмысленный и беспощадный», он принес немало крови и бед. 56 уральских заводов было сожжено и разорено пугачевцами, пока их наступление не было остановлено под Сысертью.

ХIХ век на Среднем Урале тоже не обошелся без народных волнений и выступлений против власти. Особенно сильный бунт разгорелся на золотопромышленном заводе города Березовского. Однако власть быстро и решительно его подавила, арестовав и отправив в острог вожаков: А. Дюрягина и Д. Гуляева.

Средний Урал не остался в стороне от политической преступности, навеянной революционными ветрами. Здесь, как и во многих других регионах России, тоже имели место политические убийства. Например, председателя Красноуфимского уездного съезда С.А. Свиридова, известного земского деятеля. Революционер убил выстрелом в лицо, передавая якобы прошение, причем в присутствии других членов семьи. А в августе 1907 года четверо боевиков в черных масках совершили налет на транспорт с деньгами, которые везли кассир и шесть стражников. Среди грабителей  был один из будущих убийц царской семьи П.З. Ермаков, который впоследствии описывал их налет так: «Разделились на две группы... Начали беспорядочную пальбу по сопровождающим - ранили четырех человек, убили двух лошадей... денег взяли 12,4 тыс. руб., спрятали их и на четвертый день передали в областной комитет партии».

Однако в целом политическая борьба, попадавшая в разряд политических преступлений, велась в Екатеринбурге  до 1917 года не слишком агрессивно. Противники самодержавия распевали Марсельзу на конспиративных квартирах и печатали прокламации в подпольных типографиях. До уличных боев, наподобие тех, что случились в соседней Перми в 1905 году, дело не доходило. Но сотрудникам жандармского управления в особнячке, который ныне находится на улице Красноармейской, 28, было чем заняться. В этом особнячке пришлось побывать многим, чьими фамилиями позже были названы другие улицы города: С.Черепанову, Н.Вилонову, Н.Замятину, Я.Свердлову

Оперативная работа в жандармском управлении была поставлена очень даже неплохо. Политический сыск своевременно получал информацию, что в доме ? 5 по ул. Фетисовской (ныне 9 Января) находится склад нелегальной литературы, что во дворовом флигеле городской электростанции на ул. Второй береговой (ныне Горького,7) намечается собрание екатеринбургского комитета РСДРП. Революционеров периодически арестовывали, но до массовых репрессий дело не доходило. А потому оппозиция имела возможность выразить свои взгляды. Из секретного сообщения губернского жандармского управления от 27 марта 1907 года: «Товарищ Андрей, или Михайлович, после объявления всемилостивейшего манифеста 17 октября руководил всеми происходящими в Екатеринбурге беспорядками и постоянно председательствовал, ораторствовал на всех происходивших там митингах революционного характера...». Позже, когда власть сменилась, Яков Мовшевич Свердлов (тот самый «товарищ Андрей») такой свободы действий своим политическим противникам не давал.

Именно Яков Свердлов считается одним из тех, кто инициировал расстрел царской семьи. Этот расстрел, вне всяких сомнений, может считаться самым громким политическим преступлением на Среднем Урале.

17 июля 1918 года в подвале дома инженера Николая Ипатьева в Екатеринбурге  расстреляли последнего российского императора Николая II, его супругу Александру Федоровну, четырех великих княжен: Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию, цесаревича Алексея и некоторых приближенных к царской семье людей. Романова и его близких разбудили ночью и сообщили, что в городе неспокойно, а потому в целях безопасности надо спуститься в подвал. Не подозревая о нависшей опасности, венценосные особы проследовали вниз. Царь - неся на руках сына - царевича Алексея. Царица - под ручку с Ольгой,  своей старшей дочерью.  Царевна  Анастасия - неся  на руках маленькую курносую собачку.... Однако в подвале всех их ждала расстрельная команда во главе с Юровским, который зачитал царской семье приговор, а при  последнем слове  вытащил из кармана револьвер и выстрелил в Николая II. А затем стали стрелять латыши и разводящий Павел Медведев. Когда царь и девять человек, бывшие с ним, свалились на пол, стрельба была прекращена. Принесли носилки, начали выносить трупы из дома на грузовой автомобиль во дворе. Когда стали класть на носилки одну из дочерей, она закричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие. Ермаков взял  винтовку со штыком и доколол всех, кто оказался живым.

Тела членов царской семьи были вывезены за город, в заброшенный рудник, находившийся в урочище Четырех братьев, где были сожжены и сброшены в старую шахту, получившую название Ганина Яма.

На  следующий день после гибели Николая II и его близких были казнены и другие члены Дома Романовых, содержавшиеся в Алапаевске. Для руководства их убийством  прибыл зампред Уралсовета Сафаров. Ночью великих князей схватили и повезли к одной из шахт, находившейся недалеко от перекрестка дорог на Нижнюю и Верхнюю Синячиху. Здесь для них уготовили весьма изощренный вид смерти. Великую княгиню Елизавету Федоровну, великого князя Сергея Михайловича, князя Иоанна Константиновича, князя Константина Константиновича, князя Игоря Константиновича и графа Владимира Палея избивали и заставляли спрыгивать в шахту, глубиной около 60-ти метров. Потом забросали их в шахте гранатами и завалили камнями.

Формально решение о ликвидации членов царской семьи принималось не Лениным и Свердловым, а Уральским Советом. 12 июля 1918 года члены Президиума Уралсовета во главе с А.Г. Белобородовым подписали документ о расстреле Николая II и его близких, чтобы предотвратить возможное освобождение их приближающимися частями белогвардейцев. Пройдет 20 лет, и 8 февраля 1938 года Александр Белобородов, бывший глава НКВД, будет признан виновным в контрреволюционной и троцкистской террористической деятельности. На следующий день его расстреляют. Пройдет еще два года, и за контрреволюционную вредительскую деятельность расстреляют тех, кто расследовал его уголовное дело.

Такие вот были времена. Жизнь человеческая, будь он даже помазанником Божьим, не стоила ничего, зато всюду виделись политические заговоры. Страна раскололась надвое и ответ на вопрос: «Ты за красных или белых?» стал смертельно опасным. С политическими противниками не церемонились.  Дилемма была проста: или убьешь ты, или уничтожат тебя.

В 1917 году красногвардейцам удалось раскрыть и ликвидировать заговор контрреволюционного «Союза фронтовых офицеров» в Екатеринбурге. А. С. Старостин, один из участников этого события, вспоминал: «Как-то ранним ноябрьским утром отряд, возвратившийся после дежурства, на вокзале наткнулся на человека, лежавшего на тротуаре. Руководитель отряда  -  П. Д. Хохряков зажег спичку. На земле без сознания лежал молодой офицер. Под ним растекалась кровавая лужа, грудь тяжело поднималась. Документов у раненого не оказалось, но в одном из карманов было обнаружено письмо к девушке. В нем сообщалось о какой-то «среде подлых людей» и о каком-то «ужасном деле». Пострадавшего доставили в больницу. У него оказались две тяжелые ножевые раны. Через два дня офицер пришел в себя и рассказал дежурившему у его постели матросу Сергею Дьячкову о контрреволюционной организации, связанной с Дутовым, назвал адрес и фамилии известных ему заговорщиков. Обыск в названных квартирах позволил задержать много белогвардейских офицеров и среди них - казачьего подъесаула, прибывшего в Екатеринбург по заданию атамана Дутова. На допросе, который вели П. Д. Хохряков и П.З. Ермаков, подъесаул назвал адрес основной конспиративной квартиры, где собирались главари «Союза фронтовых офицеров».

Прибыв по указанному адресу, красногвардейцы произвели тщательный обыск: осмотрели весь дом, искали на кухне, в столовой, в спальнях, простукивали стены, заглядывали за рамы, но ничего не нашли. И тут внимание Хохрякова привлек большой тульский самовар, который стоял на столе. Странным показалось то, что самовар и труба к нему у хозяина были, а отверстие для самоварной трубы в печи отсутствовало.

По приказу командира С. Дьячков принялся за печь. На пол полетели известка, глина, и вскоре открылось заделанное кирпичом отверстие для самоварной трубы. Здесь хранились свертки с документами контрреволюционной организации». Готовившееся антисоветское выступление в Екатеринбурге было предотвращено. О дальнейшей судьбе задержанных членов «Союза фронтовых офицеров», вероятно, говорить излишне. И так все понятно.

Большевики без нравственных терзаний «пускали в расход» офицеров. Белогвардейцы не жалели большевиков. Советские печатные источники утверждают, что за период пребывания Колчака в Екатеринбургской губернии, белогвардейцы замучили и расстреляли  свыше 25 тысяч человек и около 200 тысяч подвергли порке.

Революция нередко делает близких людей врагами. Брат идет воевать против брата, сын - против отца. 12-летний организатор герасимовской пионерской организации Павлик Морозов вступил в конфликт со своей семьей. Как писал позже о нем герасимовский избач Ельшин, Павел «всячески старался раскрыть кулацкие проделки и других, собирающихся пойти против мероприятий Советской власти». А этими самыми «другими» оказались его ближайшие родственники. Коса нашла на камень. Родня не пожалела «борца за правду» и организовала убийство Павлика и его малолетнего братишки Феди.

Правда, что же такого Павлик накопал супротив родного бати знают немногие. Оказывается его отец, Трофим Морозов был председателем поселкового Совета. И на этом посту использовал служебное положение в личных целях. Давал послабление в уплате налогов своим родственникам, торговал справками, которые заменяли тогда паспорта, водку, мясо. Фактически за справки Трофима и осудили в 1932 году. Его сын Павлик выступал на суде в качестве свидетеля. Кстати  есть большие сомнения, что на скамье подсудимых папа оказался по вине сына. Говорят, что по материалам уголовного дела расследование началось не после доноса мальчика, а после задержания  на станции Тавда некоего Зворыкина, у которого обнаружили два чистых бланка с печатями Герасимовского сельсовета. И, тем не менее, Павлика убили.

За раскрытие преступления активно взялся осодмилец Иван Потупчик. Взяв в подмогу батрака Прохора Варыгина и двух сельских исполнителей, он отправился к дому деда Морозова. Вначале непосредственные убийцы: дед погибших ребят Сергей Морозов и их дядя Данилка Морохов отрицали свою вину в преступлении. Однако на втором допросе Данилка признался, что убил Пашу и Федю, но, выгораживая деда, соучастником назвал ни в чем ни повинного батрака Ефрема Шатракова. И все же Потупчик сумел установить истину. Осодмилец умело провел допросы и очные ставки, установил алиби Шатракова. К приезду сотрудников ОГПУ у него уже имелся довольно полный материал предварительного следствия.

Благодаря пропаганде из Павлика Морозова вылепили самого главного детского борца с кулацкими бандитскими организациями, хотя во многих областях оказались свои герои-пионеры. А в Свердловской области «на пьедестал» был также вознесен пионер Умов из Нижнесергинского района, подвергшийся за свои убеждения избиениям и издевательствам.

Советская власть поставила классовую борьбу во главу угла своей политики. Как результат, только в Свердловской области в  ериод с 1918 по 1953 год было возбуждено 46 46 уголовных дел по статье 58 УК РСФСР «контрреволюционные преступления».

В 30-е годы ОГПУ раскрыло несколько кулацких контрреволюционных групп, которые в колхозах Таборинского, Егоршинского, Каменского и других районов якобы срывали полевые работы, выводили из строя сельскохозяйственную технику, уничтожали посевы и выращенный урожай. Самым крупным успехом чекистов стала ликвидация некоей «Народной армии», действовавшей на территории Тавдинского и соседних районов. Ныне конечно на эти успехи другой взгляд. Сельское хозяйство в области загибается без всяких «Народных армий» и происков недобитых кулаков.

Но самым известным раскрытым заговором стало дело так называемой «Промпартии». В 1931 году чекисты раскрыли некий Уральский инженерный центр, который якобы проводил подрывную работу в промышленности по директивам созданной в Париже некоей Промпартии. Эта самая Промпартия якобы финансировала подрывную деятельность уральских инженеров через руководство английского АО «Ленагольдфилдерс Лимитед», получившее от Советского правительства концессию на разработку ряда месторождений на Урале и в Сибири. За «вредительскую и диверсионную работу» к уголовной ответственности было привлечено 19 крупных руководителей на Урале. В том числе: А.Е. Маковецкий - директор Уральского научно-исследовательского химического института; М.А. Соловов - заведующий промсекцией Уралплана; В.И. Тибо-Бриньоль - главный инженер горного отделения УОСНХ;  Н.И. Папетов - технический руководитель Уралмаштреста и другие. Все они были приговорены  к длительным срокам лишения свободы, многие погибли в лагерях и колониях. А после 1956 года - все реабилитированы.

В январе 1937 года в Свердловске арестовали председателя облисполкома Головина и первого секретаря обкома ВКП(б) Кабакова, затем эти аресты потянули за собой целую вереницу арестов нижестоящих чиновников. Жестоко прокатилось колесо репрессий и по творческой интеллигенции. Александр Шубин до революции редактировал ежедневную екатеринбургскую газету "Зауральский край", во время гражданской войны редактировал журнал "Уральское хозяйство". После революции из-за некоторых расхождений во взглядах с большевиками он в основном сидел. Уже в 1917 году его арестовывают за политические ошибки, допущенные в журнале "Уральское хозяйство". В 1920 году постановлением Екатеринбургского ЧК отправляют лагерь, но по амнистии освобождают. В 1922, 1924 и 1927 годах вновь арестовывают, а спустя какое-то время отпускают. Эта эпопея заканчивается в 1937 году, когда Шубина просто расстреливают.

Власть фактически разгоняет литгруппу «Улита», сотрудничавшую с газетой «На Смену!». К 8 годам лагерей был приговорен старый писатель Иван Антонов-Изгнанник. По обвинению в связях с контрреволюционной троцкистской террористической группой был арестован Павел Новик, директор института марксизма-ленинизма и одновременно председатель обкома Союза свердловских писателей. Потом в мае 1937 года та же участь постигла главного редактора газеты «Уральский рабочий» Жуховицкого.

После насыщенных довоенных лет застойные годы выдались по части политической преступности просто скучными. Можно припомнить лишь убогую попытку поджога Белого дома. Некий злоумышленник ночью взобрался на пристрой к зданию обкома партии и попытался его поджечь с использованием газет. На месте преступления нашли их обгорелые обрывки. А потом всю свердловскую милицию бросили на проверку подписчиков этой газеты. Сотрудники ходили по квартирам с одним и тем же требованием, которое звучало примерно так:

- А ну-ка предъявите газету «Красный пролетарий» за такое-то число.

Народ просто недоумевал, чем милиция занимается.

В 90-е годы ветер свободы и плюрализм сделали свое дело. Оживилась политическая жизнь, а с нею и политическая преступность.

В конце 1995 года было передано в суд уголовное дело в отношении «осквернителя памятников» Игоря Калиничева. Свои политические взгляды он выражал тем, что по ночам писал на стенах домов в центре города лозунги, оскорбляющие политических деятелей. Особенно «полюбился» Калиничеву памятник Якову Свердлову возле Оперного театра, на котором он регулярно выражал свое отношение к революционеру. Задержан Калиничев был милицейским патрулем в половине пятого утра, когда он привычно выводил на стене слово «иуда».

А вот организованная преступность, потерявшая к тому времени, всякий пиетет перед властью, такими шалостями не занималась. Она предпочитала отстаивать свои взгляды своими методами.

Весной 1993 года сотрудники милиции арестовали лидера уралмашевского ОПС Константина Цыганова. В ответ уралмашевцы предприняли акцию устрашения, обстреляв из гранатомета «Муха» здания РУБОПа и областной администрации.

Да что там ОПС, рядовые граждане потеряли всякий страх и порой позволяют себе шантажировать власть. В 2001 году лжетеррористы написали письмо тогдашнему губернатору Эдуарду Росселю и Аркадию Чернецкому, в котором потребовали оставить им деньги в нежилом доме по ул. Розы Люксембург. В 2005 году в другом письме предлагалось главе города выдать лжетеррористам 500 тысяч евро, чтобы они ничего не взрывали в Екатеринбурге.

Опубликовано в ? 121, 2010 год

© 2010, "ВЕДОМОСТИ Урал"