Статьи
11.03.13 / 10:47
Казненные в Екатеринбурге
hram.JPG

Екатеринбургу словно бы на роду была написана сложная  судьба. Этот город  создавался в суровых краях, среди бескрайних лесов и топких болот, как город-крепость и город-завод. Эта суровая аура отразилась и в его непростой, а временами просто трагической истории. А человеческие трагедии нашли отражение в казнях, которые в нем происходили. Не случайно его, пожалуй, самой известной достопримечательностью является место расстрела царской семьи.


Суровый край, суровые порядки

Весьма символичным видится и такой факт из истории этого города: Екатеринбург основал в 1721 году по указу Петра I Василий Никитич Татищев. Спустя почти 200 лет в этот город, сопровождая царскую семью, приехал потомок основателя - генерал-майор Свиты Его Императорского Величества Илья Леонидович Татищев. Его и бывшего вместе с ним князя Долгорукова арестовали сразу на вокзале и препроводили в тюрьму. 10 июня 1918 года чекисты отвели Татищева и Долгорукова в глухое место за Ивановским кладбищем, «пустили в расход» и бросили без погребения.

В период строительства Екатеринбурга времена тоже были суровые, но власть  была более милосердной. Из-за тяжелейших условий, бежать со стройки пытались не только рабочие, но и солдаты, которые их стерегли. Причем к солдатам закон относился суровее, нежели к каторжникам, которые участвовали в строительстве. Для служивых побег, согласно Военного артикула, трактовался, как «бунт и возмущение», и должен был караться смертью. Жестче подходили к ним и за другие проступки. Грабителей и конокрадов наказывали мягче - били кнутом на площади, после чего вырезали ноздри и клеймили. Так, в самом начале строительства один из основателей Екатеринбурга, де Геннин сурово начал проводить в жизнь «антиалкогольную кампанию».  Молодого уктусского купца Ивана Харчевникова за пьяный дебош в кабаке подвергли наказанию батогами, а сержанта с капралом, напившихся на карауле, приговорили к расстрелу. Правда, потом пожалели солдат и тоже обошлись по отношению к ним батогами.

Весна 1723 года на строительстве Екатеринбурга выдалась голодной. И солдаты устроили массовый побег с нее.  Их большей частью переловили и 18 главных «возмутителей спокойствия» приговорили к смертной казни.  Десятерым служивым  по смягчающим обстоятельствам де Геннин заменил казнь на шпицрутены - по девять раз сквозь полковой строй. Троих в честь именин императора приказал отпустить прямо с эшафота - двенадцать раз сквозь строй. Таким образом, казнили троих оставшихся. 10 августа 1723 года публично повесили двух солдат-бобылей Ивана Широкова и Степана Колесникова.  А на вечерней заре колесовали гренадера Василия Жеравцова. Оказалось, что это был не первый его побег со службы. Под пыткой он признался, что в ходе предыдущего побега разбойничал на Вятке и имел на совести двоих убитых крестьян. На основании Военного артикула за разбои его подвергли лютой казни. Сначала колесовали - переломали руки и ноги, потом подняли на колесо, чтобы усилить его страдания. И лишь когда он перестал подавать признаки жизни, отсекли голову и выставили ее на спице для всеобщего обозрения. 

Koleso_sv.Ekateriny.jpg

Писатель Н. Корепанов  в книге «Первый век Екатеринбурга» по этому поводу написал весьма образно: «В муках рождавшийся город умылся кровью, и все это несколько напоминало жертвоприношение. Тем паче, что спустя двенадцать лет колесо св. Екатерины официально стало первым символом города».

Порядок на стройке поддерживался показательной жестокостью. В июне 1742 года екатеринбургский полицмейстер Карл Брандт запросил указа казнить семерых  колодников, среди которых  пятеро были убийцами, один насильником и грабителем, один просто вором.  А за компанию с ними испросил санкцию на казнь девки Авдотьи Дружининой, задавившей прижитого блудно младенца. В столице рассудили так:  одного убийцу колесовать, одного повесить, Авдотье Дружининой отсечь голову, вора бить кнутом и сослать в вечную работу на дальние заводы, с остальными еще разбираться.

В феврале 1743-го в Екатеринбургской тюрьме в присутствии секретаря Евдокима Яковлева казнили трех смертников, а Авдотье казнь отложили. Оказалось, что она умудрилась забеременеть в тюрьме. Провели дознание. И под угрозой пытки выведали у Дружининой, что «забрюхатила» она от часового солдата Василия Черемхина. Согласно Военного артикула, следовало отсечь ему голову, но за долгую беспорочную службу солдатика пожалели. Вместо смертной казни ему присудили кнут, вырезание ноздрей и Оренбургскую каторгу навечно. А после родов Авдотью Дружинину все таки обезглавили.

А  28 мая 1736 года «на страх другим» вздернули на виселице некоего Кияту за побег и кражу двух лошадей. И в том же 1736 году  по настоянию В.Н. Татищева капитан Лукьян Житков за жестокость и мародерство был отдан под суд и казнен.  Правда, в последующем смертные приговоры хотя и выносились, но приводились в исполнение нечасто. Власть, с одной стороны, явила свою милость, а с другой стороны, предпочитала не разбрасываться человеческим материалом. Колодники свое помилование отрабатывали тут же на стройке. 

Однако в российскую историю казней Екатеринбург попал. В различных источниках говорится, что в этом городе в последний раз в России применялась казнь путем сожжения, когда 20 апреля 1738 года на костре  был умерщвлен башкир Тойгильда Жуляков за переход в ислам.

Эта казнь тоже носила показательный характер. Дело в том, что в тот период башкирские бунты представляли серьезную угрозу. Башкиры не только грабили города, но и еще крушили заводы, возводившиеся с огромным трудом. Пойманным башкирским бунтовщикам обещали полное прощение в случае принятия им православия. Но предупреждали, что отречение от него и возврат к исламу будет рассматриваться как тягчайшее преступление.

Ренегата Тойгильду арестовали в Теченской слободе. Оттуда  Жулякова и трех его старших сыновей под конвоем двух гренадеров повезли в Екатеринбург. 10 апреля 1738 года неподалеку от русского села Бобровского  Жуляков сумел незаметно освободиться от колодок, в которые его заковали, выхватил из-за армяка сидевшего к нему спиной возницы топор и ударил им по ноге гренадера Трапезникова. Пользуясь замешательством конвоя, Тойгильда с сыновьями бросились в разные стороны. За отцом семейства устремился другой гренадер Казаков. Он мог пристрелить Жулякова при попытке к бегству, но не стал и предложил ему сдаться. В ответ башкир бросился с топором на гренадера и перерубил ему руку. Но тут подоспел Трапезников. Солдаты хотя и были ранены, но пленили Жулякова и доставили его в Екатеринбург. А сбежавших сыновей переловили русские поселенцы.  

В указе по Главной Горной канцелярии за подписью Татищева вина Тойгильды Жулякова была сформулирована следующим образом: «ты, крестясь в веру греческого исповедания, принял паки махометанский закон, и тем не только в богомерзкое преступление впал, но яко пес на свои блевотины возвратился, и клятвенное свое обещание, данное при крещении, презрел». После этого Жуляков был отправлен на костер. Справедливости ради, необходимо отметить, что казнен он был по совокупности преступлений, не только за измену православию, но и за нападение на гренадеров. Других башкир за измену христианской вере не казнили.

Оказывается, источники ошибаются, называя Жулякова последним сожженным в России. 

Вероятно, последним человеком казненным таким образом стала башкирка Кисякбика, получившая при крещении имя  Катерина. Она была своеобразной рецидивисткой - после крещения трижды бежала из Екатеринбурга и при этом обращалась в старую веру.  По справке Екатеринбургской полиции, в первый раз Кисякбика (Катерина) бежала 18 сентября 1737 г. с дворовой девкой вдовы питейного откупщика Петра Перевалова, во второй раз - 23 сентября того же года с дворовой женкой секретаря Канцелярии Главного правления заводов Ивана Зорина. В третий раз бежала в сентябре 1738 года. По поводу избрания ей меры наказания отправили представление в столицу  тайному советнику генерал-майору Леонтью  Соймонову. И получили от него конфирмацию: «Пойманную башкирку, которая была крещена и дано ей имя Катерина, за три в Башкирию побега и что она, оставя Закон Христианский, обасурманилась, за оное извольте приказать на страх другим казнить смертию - сжечь, дабы впредь, на то смотря, другие казнились». Указание из столицы было исполнено 30 апреля 1739 года, когда Кисякбика сгорела в огне. 

Продолжение следует.

© 2013, "ВЕДОМОСТИ Урал"
Код для вставки в блог
Ссылки по теме:

Добавить комментарий

Используется только для связи с Вами в случае необходимости. На сайте не публикуется.
Высказывания, оскорбляющие честь и достоинство граждан, в том числе по национальной либо религиозной принадлежности, призывы к насильственному изменению государственного строя и разжигающие межнациональную рознь не публикуются.

Новости

Все новости

КОНТАКТЫ

Адрес для корреспонденции:

620012, Екатеринбург
ул. Ильича, 6 оф. 2

vedomostiural@gmail.com


ХОЧУ СКАЗАТЬ...

Опрос

Поддерживаете ли Вы высказывание областной чиновницы по молодёжной политике Ольги Глацких о том, что «государство ничего не должно молодежи»?

 

 

Loading...